Свидетели эпохи
15 августа в России отмечался День археолога. Для многих — это праздник «романтиков с лопатами», но для Дарьи Петровой из Тольятти археология — это не просто хобби, а дело всей жизни, которое прошло путь от школьного увлечения до серьезной профессии.
Многие представляют археологию как бесконечные приключения: поиск сокровищ, загадочные артефакты и вечерние посиделки у костра. Дарья не отрицает, что в этом есть своя прелесть, но подчеркивает, что за внешней картинкой скрывается тяжелая интеллектуальная и физическая работа. Первые выезды в экспедиции начались, когда ей было всего двенадцать лет. Пока сверстники проводили лето в городских дворах или на дачах, Дарья уже училась работать с археологическими находками, осваивала азы полевой кухни и постигала тайны прошлого, скрытые под слоями земли.
-Дарья, откуда взялось увлечение археологией?
-Все началось в школе № 61, где я училась с пятого по девятый классы. Наш учитель истории Светлана Торопынина организовала там археологический кружок. На самом деле, в детстве я, как и многие, была увлечена палеонтологией: мне нравились динозавры, я читала энциклопедии, смотрела документалки на Discovery. Но когда Светлана Николаевна пришла к нам в школу, она смогла увлечь меня и моих одноклассниц археологией. Эта наука оказалась не про динозавров, а про древних людей. Я решила, что мне подходит и в двенадцать лет я поехала в свою первую экспедицию.
-Вы хорошо ее помните?
— Конечно, потому что мне было и страшно и очень интересно! Экспедиция была в Приволжском районе Самарской области. Больше всего я переживала из-за того, что должна была ехать одна — никто из нашего кружка не хотел присоединяться. В итоге мне удалось уговорить подругу, и вдвоем стало гораздо спокойнее. Это был детский археологический лагерь: мы работали на раскопках поселения срубной культурно-исторической общности бронзового века. Помимо раскопок, у нас было много мастер-классов: мы учились лепить керамику, пробовали изготавливать каменные орудия труда, строить жилища, добывать еду, как древние люди. К нам приезжали ученые, которые проводили занятия — это было очень увлекательно.
-Можно сказать, что после этой поездки у вас появилась уверенность продолжать заниматься археологией?
-Безусловно. Именно после той экспедиции мы втянулись и начали ездить в поле каждый год. Более того, под руководством Светланы Николаевны мы занялись научной деятельностью: стали участвовать в конкурсах и писать первые исследовательские работы, мои были по Ставропольскому некрополю. Так, со временем у меня пришло понимание, что археология — это не только увлекательное времяпрепровождение, а прежде всего серьезная, сложная наука, требующая строгого методического подхода.
Под слоями времени
— Дарья, вы участвовали в раскопках затопленного Ставрополя?
-Да, под руководством Надежды Викторовны Овчинниковой проводился ряд экспедиций на территории старого городского кладбища Ставрополя. Это было в конце 1990-х начале 2000-х годов, мы работали на берегу Волги, под памятником Татищеву. Полностью раскопать кладбище тогда не удалось, до сих пор местные жители находят там останки. На тот момент археологи редко сталкивались с необходимостью работать с такими объектами, а методика раскопок поздних некрополей не была совершенной. К тому же, насколько я знаю, финансирование было крайне ограниченным. Будучи детьми, мы не могли оценить ситуацию объективно, но сейчас я понимаю: городу и области стоило бы вернуться к этому вопросу и попытаться привести объект археологического наследия в порядок. Даже если захоронения относительно недавние, мы обязаны обеспечивать их сохранность. Важно, чтобы власти осознавали: нет принципиальной разницы между древними археологическими памятниками и объектами относительно недавнего прошлого. Все они обладают исторической и культурной ценностью, которую необходимо изучать и беречь.
После окончания школы и столь насыщенных каникул выбор Дарьи был очевиден — исторический факультет Тольяттинского государственного университета. Учеба в вузе стала логичным продолжением школьного увлечения: специализация на истории с глубоким погружением в археологию позволила ей не просто изучать теорию, а профессионально работать «в поле». Получив диплом ТГУ, она не остановилась на достигнутом. Дальше была аспирантура в Институте археологии им. А.Х. Халикова Академии наук Республики Татарстан в Казани, где она оттачивала свои исследовательские навыки. Сегодня она, живя в Тольятти, работает в Институте археологии РАН, Институте археологии Республики Татарстан. Все свои 23 полевых сезона Дарья посвятила изучению археологических культур Среднего Поволжья.
-Дарья, что интересного вы находили за эти годы?
— Много чего! Поймите, при раскопках любого памятника — будь то поселение или могильник, мы в первую очередь сталкиваемся с предметами быта. Конечно, есть и антропологические находки (человеческие останки), и археозоологические коллекции (кости животных). Но основной массив — это керамика, изделия из камня, кости, а также из черного и цветного металла. В культуре, которую я изучаю, а это именьковская археологическая культура эпохи Великого переселения народов, представлены практически все природные материалы, доступные человеку того времени. Кроме того, мы исследуем постройки и фортификационные сооружения: жилища, хозяйственные ямы и оборонительные сооружения, такие как валы и рвы городищ. Что касается оружия, то оно встречается, хотя и не массово, это население в Поволжье нельзя назвать сильно военизированным. Тем не менее, у них были мечи, кинжалы, луки и стрелы с железными или костяными наконечниками. Встречаются и топоры, которые могли использоваться как в быту, так и в бою. Интересен и их погребальный обряд, проводившийся по обряду кремации. С пережженными останками в погребения помещались элементы костюма – бусы, браслеты, пряжки, застежки-фибулы, орудия труда, сосуды с поминальной пищей и многое другое. Судя по всему, существовал обряд «порчи вещей»: считалось, что если умирает человек, должна «умереть» и его вещь. Поэтому в кремационных захоронениях мы находим специально свёрнутые мечи или изрубленные украшения.
— А как же золото?
— За 23 года я ни разу не находила золото. Но это вовсе не показатель неудачи. Несмотря на то, что древнее население активно использовало драгоценные металлы, для профессионального археолога золото — не цель. В науке ценность находки измеряется не пробами и каратами, а той информацией, которую она несет о жизни наших предков.
В поисках истории
Как признается Дарья, настоящим профессиональным счастьем для нее является обнаружение не клада, а нового погребального памятника именьковской археологической культуры. Это население жило в Среднем Поволжье в середине первого тысячелетия нашей эры, и их культура представляет собой настоящую загадку для исследователей. Такие могильники очень трудно найти, потому что именьковцы сжигали своих умерших, а останки захоранивали непосредственно в грунте. Они не возводили курганов, не ставили надгробных камней и не оставляли никаких визуальных следов на поверхности земли, по крайней мере, их не сохранилось до наших дней. Статистика поражает: на 600–700 известных поселений именьковской культуры приходится всего около 20 погребальных памятников. Найти такое место — значит совершить прорыв в понимании того, как жили, во что верили и как провожали в последний путь людей той эпохи. Работа на таких памятниках — это кропотливый труд, требующий предельной концентрации и знаний, ведь каждый материальный элемент погребального обряда — это бесценный свидетель прошлого.
— Как археологи выбирают место для раскопок? Они же не едут «с бухты-барахты», наверняка этому предшествует большая подготовительная работа?
— Конечно, спонтанных поездок не бывает. У институтов и организаций есть план научных работ: ученые разрабатывают определенную тематику, часто опираясь на специализацию своих сотрудников. Полевые исследования — это лишь часть большой научной программы. Что касается выбора конкретных мест, тут есть три пути. Первый — известные памятники. Многие курганы и городища были описаны еще в XIX — начале XX века или того раньше. Они внесены в археологические карты, и мы периодически возвращаемся к ним, чтобы доисследовать. Второй — случайные находки. Часто памятники обнаруживают при строительстве или в ходе грабительских раскопок. В таких случаях мы выезжаем на место, чтобы зафиксировать и спасти то, что осталось. И третий — разведка новых территорий. Мы сами прокладываем маршруты в местах, где археологи еще не работали. Это целенаправленное обследование скрытых от глаз участков на карте. Сегодня существуют неразрушающие методы поиска памятников, которые позволяют обходиться без утомительных пеших осмотров.
— Что это за методы?
— Сегодня активно развивается технология LIDAR: съемка проводиться на оборудование, установленное на квадрокоптеры или используют портативные приборы. Несмотря на высокую стоимость, технология дает впечатляющие результаты, особенно в залесенной местности. Когда дрон со сканером пролетает над лесом, лазерные лучи «пробивают» кроны деревьев, позволяя зафиксировать рельеф поверхности под листвой. Благодаря этому мы обнаруживаем рукотворные объекты — древние городища или жилищные западины, которые скрыты от глаз. Нам больше не нужно прочесывать лес целиком: достаточно проанализировать цифровую модель, сгенерированную на компьютере.
Несмотря на богатый опыт, в карьере любого ученого всегда есть «белые пятна». Для Дарьи это археология в горной местности, подводная археология исследования в зоне вечной мерзлоты. На вопрос о том, хотелось бы попробовать себя в экстремальных условиях, археолог отвечает с профессиональной осторожностью.
— Приехать, посмотреть, как у коллег устроено это технически и методически — было бы интересно. Но руководить такими раскопками или принимать в них долговременное участие — скорее нет. Для каждой природной зоны существует своя специфика работ. Лучше доверить это профессионалам, которые имеют опыт работы на таких объектах или в определенных природных зонах. Хочу еще раз сказать, что археология – это, в первую очередь, не поиск сокровищ, а поиск ответов и сохранение информации о далеком прошлом. И тем, кто мечтает об экспедициях, я советую готовиться не только к приключениям, но и к серьезной, вдумчивой работе. Ведь именно из «рутинных» действий и простых обыденных вещей и складывается великая история человечества.
